Людмила (otevalm) wrote,
Людмила
otevalm

"В семье родилась девочка…"




Воспитание девочек, особенно в семьях, где достаток хоть сколько-нибудь это позволял, было организовано со всем вниманием. Еще до рождения младенца женщина переставала выезжать с визитами, в дальние прогулки и театры. С самого появления на свет ребенок оберегался мамой, бабушкой, кормилицей и няней. Первый выход матери после рождения ребенка - в церковь, где она с мужем благодарила Бога за благополучный исход родов. Дальше надо было думать о крестинах. Мать ребенка не принимала участия в этом обряде, она ждала своего малыша дома.





Самые ранние впечатления ребенка были связаны с кормилицей, которая затем могла стать и няней малыша. В старину кормилицу выбирали с большой тщательностью: и чтобы молодая была, да красивая, здоровая, породистая, чистая, чтобы дитя барское любила как свое собственное. А уж выбрав кормилицу, окружали ее вниманием и почетом. Сами мамы, если говорить о женщинах из общества, редко кормили своих детей.

Упоминание об этом встречается на страницах романа "Война и мир": "Наташе, после родов первого слабого ребенка, когда им пришлось переменить трех кормилиц и Наташа заболела от отчаяния, Пьер однажды сообщил ей мысли Руссо, с которыми он был совершенно согласен, о неестественности и вреде кормилиц. С следующим ребенком, несмотря на противудействие матери, докторов и самого мужа, восстававших против ее кормления, как против вещи тогда неслыханной и вредной, она настояла на своем и с тех пор всех детей кормила сама."





От няни требовали, чтобы дети были чисто умыты и одеты, вовремя накормлены, чтобы в детской был порядок. Няня сопровождала детей во время прогулки, выхаживала во время болезни. Если няня приживалась в семье, то она становилась настоящим членом семьи, растила не одно поколение и доживала век вместе со своими бывшими воспитанниками. Воспоминания о нянях, как правило, полны любви и нежности. Она спасала от всех детских невзгод, пела песни, рассказывала сказки.

Сами няни тоже привязывались к своим питомцам, вступались за них даже перед родителями. Расставание всегда было болезненно для той и другой стороны, а воспоминания детства вызывали к жизни милый сердцу образ. Софья Ковалевская вспоминает: "Вот вечер. Няня уже уложила меня и брата в кроватку, но сама еще не смяла с головы своей неизменной шелковой косынки, снятие которой обозначает у нее переход от бдения к покою. Она сидит на диване перед круглым столом и в обществе Настасьи распивает чай."





Великая Княжна Ольга Николаевна с няней во время прогулки



Через своих нянь дети приобщались к истокам народного творчества, слушая колыбельные песни, сказки, поговорки. Именно такая няня жила в семье композитора Н.А. Римского- Корсакова. Она была из крестьян Вятской губернии и звалась Авдотьей Ларионовной Савалдаевой. О ней вспоминают: " Няня знала много песен, в том числе и колыбельные, которые она неизменно напевала, укладывая детей спать. (Одна из них использована в первом действии оперы "Сказка о Царе Салтане").

Когда дети немного подрастали, к ним приглашали гувернанток. Роль гувернантки в семье определялась как как роль наставницы, которая очень часто учила их иностранным языкам. Нанимали гувернанток с большой осторожностью. Они должны были иметь рекомендации из учебных заведений, которые кончили или от хозяев того дома, где до этого жили.






Дети промышленника Гиршмана с няней на прогулке


Детская - убежище для ребенка. С нее начиналось познание мира. От того, как была устроена детская комната, во многом зависели первые впечатления, первый опыт ребенка. Дочь писателя Леонида Андреева, Вера, вспоминает: "Наша детская — большая и светлая комната. У меня уютная кроватка с опускающейся сеткой. Последнее, что я вижу, засыпая, это печь — большая кафельная печь, занимающая весь угол комнаты. Она светлая, красивая, наверху цыплята — ярко-желтые, веселые, — идут себе друг за дружкой по зеленому полю.




Детская в квартире артистки М.А. Михайловой


Над кроваткой — часы с кукушкой. Очень милая избушка, похожая на ту, что в моей любимой книжке, но не такая страшная, — там, на картинке, забор из кольев, на которые насажены черепа с горящими глазами, а вокруг темный и дремучий лес… Подходящее жилище для бабы-яги, что и говорить! В нашей избушке живет вовсе не баба-яга, а веселая и жизнерадостная кукушка. Впрочем, ее появление тоже не лишено таинственности.

В какой-то определенный, но всегда неожиданный момент широко распахиваются расписные ставни окошка, оттуда высовывается кукушка и, проворно кланяясь, начинает звонко выкрикивать свое «ку-ку». Иногда она кричит долго, так, что сбиваешься со счета, а иногда мало, всего даже раз, и сразу скрывается, как будто чего-то испугавшись. Как нарочно, она никогда не появляется, когда этого хочешь, но только отойдешь и забудешь про нее, как она выскакивает, — такая насмешница. Внизу висят две гири в виде еловых шишек — одна повыше, другая пониже.


Когда мне надоедает считать цыплят на печке или рассматривать избушку, я подолгу разглядываю узор из черных и коричневых кружочков от сучков на светло-желтом деревянном потолке, силясь понять, что он изображает. Почему-то я никогда не могла прийти к какому-нибудь определенному решению, так как кружочки начинали смешиваться и расплываться у меня в глазах. Особенно уютно было рассматривать потолок, когда по нему скользили блики и тени от горящих в печке дров, — они ласковые и теплые, совсем нестрашные.

Глаза сладко слипаются, а в соседнюю комнату приоткрыта дверь, оттуда падает на пол широкая полоса желтого света и слышатся приглушенные голоса. Иногда звякнет ложечка, мамин голос скажет нежно: «Ну, Сапатосик, не пора ли тебе спать?» Что отвечает Саввка, мне уже не слышно, так как я медленно опускаюсь на дно глубокой сонной реки широкими плавными взмахами — взмах направо, взмах налево, все глубже, глубже… Так опускается на дно брошенный в воду кусок тонкой жести. А дно-то у речки теплое, пухлое, все устланное снами."




Дети князя Л.М. Кочубея и княгини Д.Е. Кочубей, Наталья и Евгений


Познание мира, такого огромного и незнакомого, продолжалось и во время прогулок, когда под зорким наблюдением няни, гувернантки или мамы малыш осматривал лужайку перед домом или шагал в городской сад, подмечая по дороге все то, что взрослому человеку не дано было увидеть.

Анастасия Цветаева пишет: "Александровский сад, его несхожесть ни с какими московскими скверами. В него сходили — как в пруд. Тенистость его, сырость, глубина. Что-то упоительное было в нем. Особенные дети, с особенными мячиками, были там. Купы деревьев — словно куски дубов, гроты. И была высокая зубчатая стена, за которой — Кремль. Тот Кремль, где Царь-пушка, Царь-колокол и где живет царь.

В Александровский сад нас водили редко; чаще на ближние — Тверской и Страстной бульвары и на Патриаршие пруды. Об Александровском саде на всю жизнь осталась тоска."

"Одно из удивительных впечатлений детства был фотограф. В Москве ли кто-то нас снимал, во дворе, под кустами желтой акации, или в Тарусе, на площадке перед домом, между тополей, — обладатель фотографического аппарата был таинственен и чем-то напоминал Чернилку из гофмановской сказки: он вдруг исчезал под куском черного сукна, став сразу меньше, нагнувшись, и начинал двигаться к нам, неся на себе высокий треножник, на котором колебалось непонятное сооружение, покрытое чем-то черным, свисавшим, и все это было похоже на живое странное существо. Так и прошло оно через детские годы, и почему из этого являлись блестящие карточки с изображениями людей — нас! — было невозможно понять."




Княжна Грузинская

Большое значение в жизни ребенка имели игрушки. Для девочек это прежде всего - куклы. Только в Петербурге было более 40 магазинов, где продавались игрушки.

Детство - счастливое время открытий и праздников, радостей и восторгов. Но это только тогда, когда есть кому позаботиться об этих праздниках и уберечь малышей от боли и лишений. Дети-сироты, подкидыши и те, чьи родители по бедности не могли прокормить их, воспитывались вне дома, а в казенных учреждениях: воспитательных домах, яслях, приютах. Семьям, взявшим детей, полагалась плата, которая постепенно уменьшалась - за мальчиков платили до 17 лет, за девочек - до 15.



Попечители и сотрудники яслей


Кроме воспитательных домов были созданы и дневные детские приюты - "ясли", в которые принимались исключительно грудные дети. В России ясли создавались при фабриках и городских обществах. Особенно хорошими были ясли при фабриках Саввы Морозова, при резиновой мануфактуре в Петербурге и т.д. Ясли и приюты учреждались и в деревнях, но недостаток средств не позволял их организовать в достаточном количестве.

В основном, сельские ребята были предоставлены сами себе. Они очень рано включались в работу: сначала по дому, потом в огороде и поле. На девочках лежала обязанность нянчить младших сестер и братьев, готовить несложную деревенскую еду, убирать дом, ходить за скотиной.




Девочка-нищенка

Лет до 4-5 девочек и мальчиков в семье растили вместе. Они, как правило, занимали одну детскую комнату, у них была общая няня, и распорядок дня был тоже общий. Даже одежду они носили очень похожую.





Арфистка Элеонора Донская


Девочек рано начинали учить музыке, танцам, рисованию и рукоделию. Воспитание их строилось на развитии духовного начала, утонченного понимания искусства, чувствительности. Круг их чтения был довольно широк: он включал лирику, приключения, но имел и свои особенности: "У меня было какое-то особенное чувство радости и благоговения каждый раз, как я входила в библиотеку. Папа научил нас чрезвычайно бережно относиться к книгам и, всегда снисходительный к нашим шалостям, приходил в настоящую ярость, когда мы пачкали или рвали книгу.

Благополучно миновав все Сциллы и Харибды папиного кабинета и скрывшись от взоров Льва Толстого за занавесом, я прямо устремляюсь к «нашим» полкам шкафа. Чего там только не было! Полное собрание сочинений Жюля Верна, чуть ли не в восемьдесят томов, Луи Буссенар, тоже чрезвычайно плодовитый писатель, конечно, Майн Рид, Фенимор Купер, Дюма. Были там красные с золотом издания «Золотой библиотеки» — прелестные и трогательные греческие мифы в этом издании были моей любимой книжкой.

Лидия Чарская со своими падающими в обморок слезливыми институтками возбуждала острое презрение мальчишек, — чтобы не уронить себя в их глазах, я вслух тоже глумилась над героинями Чарской, но втайне любила несчастную и гордую княжну Джаваху и очень жалела бедную институтку Лиду, так страдавшую — за что? — от ненавистной мачехи.
Бессмертным произведением, навеки поразившим мое воображение, был, конечно, «Всадник без головы».

Я до сих пор помню начало: «Конский топот разбудил в полночь техасского оленя. Животное подняло голову, насторожилось. Топот повторился — на этот раз копыта звучали по каменному грунту…» Мы с Тином даже решили переписать всю книжку в тетрадь и действительно начали этот героический труд, но потом как-то отвлеклись и забыли.
А капитан Немо — таинственный, жестокий, но такой все ж таки благородный человек! Почему он рыдал над роялем в этот одинокий ночной час, что за горе терзало его сердце?





Княжна Грузинская


А чудесные рассказы Сетона-Томпсона о зверях, которые своим благородством и мужеством так превосходили жестоких и корыстных людей! Горячие и, пожалуй, самые искренние слезы за всю свою жизнь я пролила, читая о могучем виннипэгском волке, умирающем от тоски в неволе, о бедном голубе Арно, который погиб от руки какого-то мерзавца в нескольких шагах от своего дома, куда он так стремился после долгого изгнания, о мустанге-иноходце, который предпочел смерть в пропасти постыдной неволе во власти коварного человека.

Я очень рано научилась читать, — кажется, при помощи детских кубиков с нарисованными на них буквами. Еще раньше, лет трех от роду, я говорила наизусть всякие детские стихи, и, когда приходили гости, меня заставляли демонстрировать им свое искусство. Я приходила с толстой книгой, раскрывала ее в нужном месте и начинала «читать», сильно шепелявя: «Жил-был кот бархатный живот, жили-были мыфки серые пальтифки…» Я переворачивала страницу, когда это требовалось, и с важным видом «читала» дальше."


Воспитывали детей довольно строго: ложь, упрямство, манкирование своими обязанностями - все это имело практические последствия в виде наказания.

Т.Н. Рыхлякова "В семье родилась девочка"
http://duchesselisa.livejournal.com/189254.html


Tags: полезные советы
Subscribe
promo otevalm август 1, 2017 10:00 45
Buy for 50 tokens
Как она начиналась... Часть1 На фото (справа) - мой дед, Анисимов Михаил Сидорович, 1882 года рождения. К моменту начала Первой Мировой войны, ему было 32 года. Жил он с женой и дочерью в Пермском крае. С первого дня военных событий в России, вел дневник, в котором отражал события тех…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 47 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →