Людмила (otevalm) wrote,
Людмила
otevalm

Category:

Как П. М. Третьяков покупал картины

Мы пишем «меценат» с маленькой буквы, словно забыли, что это имя человека. Слово давно стало нарицательным, но добрые дела по-прежнему творят люди. В День мецената и благотворителя 13 апреля вспомним об одном из них — Павле Михайловиче Третьякове.



Галерея, переданная Павлом Михайловичем Москве ещё при жизни, и сегодня носит имя мецената. Начало собранию положила встреча с художником В. Г. Худяковым. Василий Григорьевич в 1856 году был уже маститым живописцем, академиком. Третьяков — московским купцом. Потомственным, но по молодости пока не из самых богатых. Меценатская его стезя лишь начиналась.


Будучи в Петербурге, П. М. Третьяков посетил мастерскую художника, где углядел небольшую картину с живым изображением какой-то стычки. Спросил о цене. Худяков важно — академик ведь! — задумался. Ответил, что картине уж три года и продавать её он не собирается, так как: «Вещь для меня дорогая». Но возможную цену назвал: «Если надумаю, то 450 рублей запрошу». Павел Михайлович заплатил без торга. Сначала 50 рублей задатка, а через четыре дня и остальное. «Стычка с финляндскими контрабандистами» перешла в его руки, положив начало знаменитой Третьяковке.



Лёгкость, с которой молодой предприниматель, покупая картину, расстался с деньгами, была, скорее, исключением, чем правилом. Впоследствии многие художники отмечали, что Павел Михайлович бывал прижимист. Черта характера? Вряд ли, просто он умел вести дела и знал, чего хотел.

С автором первой покупки П. М. Третьякова долгие годы связывали тесные отношения. Но они расстроились через 11 лет. Из-за денег. Художник, взяв взаймы 900 рублей, почему-то тянул с возвратом несколько лет. Пришлось напоминать. Получив сухое письмо, В. Г. Худяков долг вернул и признал, что поступок его «никуда не годен», но добрые отношения остались в прошлом.

Приобретая картины, Павел Михайлович обычно горячо торговался. Художник-передвижник Николай Никанорович Дубовской вспоминал, как пять дней спорил с Третьяковым на выставке.

Дубовской назначил за свой пейзаж 600 рублей. Но меценат давал 550. Весь спор из-за 50 рублей. Что они значили для преуспевающего купца? Наверняка не то, что для нищего художника. Пять дней подряд Павел Михайлович приезжал на выставку, уламывая Дубовского, пока не взмолился:

«Послушайте, что вы со мной делаете? Ведь вы меня разоряете: мне надо было три дня тому назад выехать в Париж, а я из-за вас сижу в Москве и несу большие убытки».

Николай Никанорович вошёл в положение «разорённого» и уступил. Обрадованный Третьяков бросился целовать художника.



Порой торг тянулся годами. Впервые увидев на академической выставке в 1864 г. «Княжну Тараканову» К. Д. Флавицкого, меценат сразу решил купить произведение, «дающее честь русской школе».

Предложил за него 3 000 рублей, деньги обещал все сразу и без проволочек. Но художник запросил 5 000. Так и не сошлись в цене. В коллекцию картина попала только после смерти Флавицкого, скончавшегося осенью 1866 г. Брат покойного уступил её за 4 000 рублей.

Может показаться, что представитель московского купечества, в чьей среде в порядке вещей считалось потратить на устриц и шампанское рублей 500−600 за раз, откровенно скупердяйничал. Но художники так не считали. Торгуясь из-за картин, П. М. Третьяков не тянул с бескорыстной помощью тем, кто в ней действительно нуждался.

Автор «Тайной вечери» Николай Николаевич Ге рассказывал о характерном эпизоде. Как-то он сообщил Третьякову о начинающем художнике без средств и попросил дать ему денег, на которые тот мог бы выехать за границу для лечения. В ответ Павел Михайлович без лишних слов достал из кошелька тысячу рублей: «Передайте ему, пусть едет».

Секретарь Третьякова Рихау вспоминал о своём начальнике:

«Он обладал редким даром угадывать в начинающих художниках будущих великих мастеров, он поддерживал субсидиями, как для дальнейшего усовершенствования, так и во время болезни и случайных житейских невзгод. Немало тысяч франков и лир приходилось мне отправлять таким лицам за границу от его имени».

Как-то, обращаясь к И. Н. Крамскому, П. М. Третьяков писал:

«Я купец, хотя часто и имею антикупеческие достоинства».

Московский купец Третьяков оставил после себя огромное состояние, оцениваемое почти в 4 миллиона рублей. Наследие мецената Третьякова — бесценная коллекция картин. Смог ли бы он совершить этот подвиг, не умей считать денег?(с)





Tags: личности
Subscribe
promo otevalm august 1, 2017 10:00 45
Buy for 50 tokens
Как она начиналась... Часть1 На фото (справа) - мой дед, Анисимов Михаил Сидорович, 1882 года рождения. К моменту начала Первой Мировой войны, ему было 32 года. Жил он с женой и дочерью в Пермском крае. С первого дня военных событий в России, вел дневник, в котором отражал события тех…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment