Людмила (otevalm) wrote,
Людмила
otevalm

Categories:

Маршак и дети



С приходом большевиков он сжег все ранние работы – стихи про Герцля, тексты об Иерусалиме, заметки для белых офицеров. Он стал писать для детей, которые его обожали – Робина-Бобина, кошкин дом, человека с улицы Бассейной. Ценили его и взрослые: он не участвовал в травле Ахматовой, защищал Бродского, открыл для детей Гайдара и Хармса. Со дня рождения Самуила Яковлевича Маршака – 130 лет.




«В записках о годах моего детства и ранней юности нет вымысла, но есть известная доля обобщения...» – писал он в предисловии к первой автобиографии. Отец был якобы всего лишь химиком-практиком – он разработал способ очистки масел для мыловаренной промышленности, и владельцы крупных заводов приглашали его с охотой. «Не получил ни среднего, ни высшего образования, но читал Гумбольдта и Гете в подлиннике и знал чуть ли не наизусть Гоголя и Салтыкова-Щедрина». Всю жизнь умалчивал поэт, что отец его происходил из древнего рода талмудистов – в некоторых архивных документах фамилия отца написана как Маар-шак. Маар-шак был то ли первым, то ли вторым после своего отца, кто отказался стать священником и выбрал химию. Его сын Сёма родился в пригороде Воронежа, в маленькой слободке Чижовка, где располагался завод братьев Михайловых. Потом – неизвестно, по какой причине – семья покинула насиженное место. Поскитавшись несколько лет, они в итоге осели в Петербурге.


Около 1889

В Петербурге художественный критик Владимир Стасов узнал о юном поэте Маршаке и пригласил его к себе. Сначала, писал Маршак, ему казалось, что публицист дремлет, слушая его строчки, но в какой-то момент старец оживился. Тогда он прочитал сатирическую поэму о своей жизни в остогожской гимназии – почтенный слушатель хохотал во весь живот, а некоторые строчки просил повторить несколько раз.

Позже Маршак стал бывать у Стасова чуть ли не каждый день. От него ему достался и первый литературный заказ – текст к кантате на музыку Глазунова и Лядова. Жизнь Маршака в Петербурге круто изменилась. Его приглашали на поэтические чтения, звали к себе музыканты и художники. Он стал знаменитостью, печатался в журнале «Еврейская жизнь», перепечатывался в Москве и Киеве. Его читали – причем с восхищением – Ахматова, Блок. В 1904 году он познакомился с Горьким, и эта дружба растянулась на всю жизнь, хотя в ней бывали конфликты. Горький пригласил пожить в его доме в Ялте, там, писал Маршак, закончилось детство и началась его юность. В ранний поэтический сборник «Сиониды» вошли стихи из ялтинской тетради. Впрочем, там было много строк, написанных под влиянием ещё одного важного события.



Kорреспондентом «Всеобщей газеты» и «Синего журнала» в 1911 году Маршак отправился в Восточное Средиземноморье – Турцию, Грецию, Сирию и Палестину. Земля, о которой так много думал и писал, наконец перестала быть фантазией:

Снится мне: в родную землю
Мы войдем в огнях заката
С запыленною одеждой,
Замедленною стопой.
И войдя в святые стены,
Подойдя к Ерусалиму,
Мы безмолвно на коленях
Этот день благословим.


– писал он раньше, и вот наконец вошёл в родную землю. Из той поездки он привёз ещё одну счастливую ценность – будущую жену Софью Мальвидскую. Они познакомились на пароходе по дороге из порта Одессы в Яффо. Их первая дочь родилась в 1914 году по пути из Лондона в Россию, когда они остановились в финском городке Тинтерне. В Англию Маршак с женой ездил, чтобы получить высшее образование в Лондонском университете. Тогда Великобритания была единственной страной, где детская литература стала отдельным, полностью оформившимся жанром.


Писатель Самуил Маршак, художник Петр Кончаловский и актер Соломон Михоэлс. 1940 год

Жизнь была и щедра, и беспощадна. Первая дочь Маршаков Натаниэль погибла в день 28-летия писателя, 3 ноября 1915 года – девочка нечаянно опрокинула самовар с крутым кипятком и умерла от ожогов. Вскоре Самуил Яковлевич написал Екатерине Павловне Пешковой, что они с женой хотели бы отдаться какой-нибудь интенсивной работе: «Больше всего мы хотели бы помочь детям». Голодающим детям Маршак помогал ещё с 1905 года.

Для переезда в Екатеринодар в конце 1917 года был и другой весомый повод – отец писателя Яков Маршак получил предложение от акционерного общества южных маслобойных заводов «Саломас». Самуил Маршак приехал годом позже и занялся изданием газеты «Утро Юга», которая финансировалась «Саломасом». Он стал не только редактором, но и одним из самых блестящих её авторов – писал хлёсткую сатиру, высмеивающую «кровожадных большевиков». Не исключено, что именно его фельетоны делали тираж – газета просуществовала с 1918 по 1920 годы, потом большевики все-таки заняли Екатеринодар.



Ещё в 1902 году Стасов писал ему: «Милый Сёмушка, чего я тебе больше всего желаю, на что я надеюсь и чего больше всего боюсь, чтобы ты никогда не менял своей веры. Какие бы ни были события, обстоятельства, люди и отношения». Стасов умер в 1906-м, и через 14 лет после его смерти Маршаку пришлось выбирать между верой и жизнью. К концу марта 1921 года в городе заработал Черноморский областной отдел народного образования, его возглавил начальник политотдела 9-й армии РККА Алексинский. Он сделал предложение Самуилу Яковлевичу Маршаку –войти в состав редакционной коллегии нового журнала «Народное образование». Маршак предложение принял – собрал все свои прежние стихи и уничтожил. И никто не знает, чего ему это стоило. Для дальнейшего пути он выбрал детскую литературу, оставив общественную публицистику в прошлом.



Он читал лекции в Кубанском университете, перешедшем на сторону красных, преподавал английский язык и историю драматургии. Создал детский театр, разросшийся в дальнейшем в «Детский городок», где был уже не только театр, но всевозможные ремесленные курсы, образовательные классы, а позже появился и детский сад. Луначарский назвал его детище лучшим всероссийским событием и весной 1922 года отозвал Маршака и ещё нескольких его коллег в Петроград. Там Маршак писал сценарии постановок ТЮЗа, опубликовал первую книжку «Детки в клетке», начал переводить Киплинга.



В начале 30-х годов в Стране Советов серьёзно встал вопрос о формировании детской литературы, которая бы воспитывала и направляла. Горький, как главный зодчий советской литературы, своей правой рукой по её детскому флангу видел только Маршака. Тот же, в свою очередь, детских писателей стал буквально вылепливать. Бианки, например, не собирался писать – те его рассказы, которые попались Маршаку, были написаны забавы ради. Но Самуил Яковлевич убедил его взяться за перо. Не смотрел серьёзно на свои литературные пробы и Житков. Комиссара Аркадия Голикова, известного советскому читателю под фамилией Гайдар, Маршак сумел заставить переделать повесть «Голубая чашка», а с комиссаром спорить было нелегко. Труднейшего из людей – Даниила Ювачёва, который Хармс, он сделал детским писателем, хотя тот не то что детскую литературу, он детей-то на дух не переносил. Маршак руководил писательскими студиями, вёл литературные кружки в домах пионеров, редактировал по несколько детских журналов параллельно, втягивал в публицистику для детей крупных учёных, выступал на съездах с докладами о детской литературе.



Сам со стихом обращался легко, играя. Недаром Стасов называл его наместником Пушкина – Маршак писал запоем. Дети его любили. За кошкин дом, за человека с улицы Бассейной, за вересковый мёд, маленькую собачонку, пропавшую в багаже, за дом, который построил Джек, пронырливого воробья, который объедал зверей в зоопарке. Он писал своё, переводил чужое. «Любовь и бедность навсегда меня поймали в сети» – помните? Это Бёрнс в переводе Маршака. Шекспир, Блейк, Вордсворд, Милн и ещё десятки имён не только английских, украинских, белорусских, литовских, армянских писателей. Говорят, существует даже перевод стихов Мао в исполнении Маршака. Впрочем, также говорят, что переводчиком Маршак был не первоклассным. Литературные оппоненты вообще любили его критиковать. За слово «рожа» в «Мистере Твистере», за разговоры героев с огнём в «Двенадцати месяцах».


известный на сегодняшний день телеведущий Владимир Познер работал у Маршака на должности секретаря

К 1937 году большую часть писателей «Детгиза» репрессировали, а издательство разогнали. Маршак бежал в Москву и оттуда пытался вызволить ещё не попавших под молох коллег. Благодаря его стараниям из тюрьмы была освобождена Любарская, в 38-м удалось вернуть на волю Габбе. У самого Маршака в московской квартире наготове стоял «тревожный чемодан», он ждал ареста. И поклонники, и злопыхатели до сих пор недоумевают, почему всё в итоге обошлось. Внук писателя Александр рассказал историю, как Маршака пригласили на закрытый приём в дом к Горькому. Он пришёл, но потолкавшись среди гостей минут 30, исчез по-английски. Когда Сталин спросил, где же Маршак, Горький ответил, что он спешил на поезд в Ленинград, потому был вынужден уйти без прощания и попросил за него извиниться. Сталин удивился: «А что же он не сказал? Мы бы задержали поезд».



Уже во времена оттепели Маршаку стало известно, что по части доносов его имя было в топе у НКВД. Сам он был уверен, что от ГУЛАГа спасла детская литература. Выбрал он её и потому, что любил детей, и потому, что она предоставляла спасительное расстояние от идеологии и политики. В скандалах по поводу травли писателей Маршак замечен не был. Было дело, он нелестно высказался о юношах, выросших на Дюма, чем обидел Горького и Чуковского. Но когда травили Зощенко и Ахматову, Маршак молчал, что было безусловным подвигом по тем временам. Он поддерживал Солженицына, убеждая Твардовского опубликовать его в «Новом мире».


Опубликовано впервые посмертно, в журнале Новый мир, 1964, № 8, в цикле "Лирические эпиграммы"; сданы и подготовлены для журнала автором

Считая слишком мрачной поэзию Бродского, накануне известного суда он всё равно звонил генеральному прокурору СССР и министру охраны общественного порядка с требованием остановить этот бред. Директору «Гослита» Косолапову, расторгнувшему с Бродским договор на переводы, в отчаянии кричал: «Вы трус!» В суд была направлена телеграмма: «Бродский – талантливый поэт, умелый и трудолюбивый переводчик. Мы просим суд учесть наше мнение об одарённости и работе этого молодого человека». Под этим текстом стояли две подписи: Маршака и Чуковского. Эффекта, впрочем, не последовало.


Памятник писателю в Воронеже

В феврале 1946 года от туберкулёза умер младший сын Маршака Яков – ему было всего 20 лет. Из всех детей в живых остался только старший сын – Иммануэль, и внуки, конечно. В 1953-м умерла жена. От каждой следующей потери Маршак всё глубже и глубже уходил в работу. Рядом чаще всего была старая экономка Розалия Ивановна, которую ещё перед войной Маршак вывез из Риги. Они ругались, он звал её «Гитлер в юбке» и «недописанная трагедия Шекспира», она его – «старый дурень». Он много болел, всё время курил, и свет в его комнате бывал голубым от дыма. Розалия Ивановна прятала папиросы, и начинался новый скандал.


Самуил Маршак со своими внуками Александром и Яковом

Не успел написать о «Детгизе», были мысли о лирических эпиграммах, критике. Жаловался, что слишком много времени уходит на встречи и пустую болтовню. Последним его литературным секретарём был Владимир Познер. 3 июля 1964 года в больничной палате на слух он правил рукопись пьесы, которую обещал сдать Полевому в «Юность», диктовал письмо ученикам белгородской школы, чтоб те не беспокоились о его здоровье. А утром следующего дня умер.



Памятник на могиле Самуила Яковлевича Маршака Скульптор Н. Б. Никогосян. Новодевичье кладбище, Москва.

Надпись на памятнике: С. Маршак

Текст: Алена Городецкая


Tags: историческое, личность
Subscribe
promo otevalm август 1, 2017 10:00 44
Buy for 50 tokens
Как она начиналась... Часть1 На фото (справа) - мой дед, Анисимов Михаил Сидорович, 1882 года рождения. К моменту начала Первой Мировой войны, ему было 32 года. Жил он с женой и дочерью в Пермском крае. С первого дня военных событий в России, вел дневник, в котором отражал события тех…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 18 comments